• О русском взгляде на европейцев

  Мы до сих пор смотрим на европейцев и Европу в том роде, как провинциалы смотрят на столичных жителей, — с подобострастием и чувством собственной вины, принимая каждую разницу за недостаток, краснея своих особенностей, скрывая их, подчиняясь и подражая. Дело в том, что мы были застращены и не оправились от насмешек Петра I, от оскорблений Бирона, от высокомерия служебных немцев и воспитателей-французов. Западные люда толкуют о нашем двоедушии и лукавом коварстве; они принимают за желание обмануть — желание выказаться и похвастаться. У нас тот же человек готов наивно либеральничать с либералом, прикинуться легитимистом, и это без всяких задних мыслей, просто из учтивости и из кокетства; бугор de l’approbativite сильно развит в нашем черепе.

• Летняя нега

  Кончилась летняя нега, мы больше не ходим с братом бегать и купаться по утрам, и не фланируем по побережью мимо бесчисленных палаток, белых и жёлтых, с башенками, деревянными настилами и грубоватыми скамьями и столиками на четверых, с чёрными квадратами досок объявляющих блюда дня, с разноцветными надувными горками и синими кругами батутов, шумящими криками детей, с редкими свадьбами по вечерам выходных, с крепкими загорелыми спасателями, лениво дремлющими в жару полдня и катающими девушек с развивающимися волосами на квадрацикле и детей на красном спасательном катере. Кончилось спокойствие отпуска, исчез терпкий запах тины и тонкий аромат сосен с нежными светло-зелёными иглами гнущимися от лёгкого прикосновения, переделаны мелкие мужские дела—поменян замок в почтовом ящике и подтянуты петли шкафчика в ванной комнате. А остальное осталось на потом: ржавеющий велосипед и посещение друзей.

  Продолжить чтение 

• Праздное бездействие отдыха

  Неожиданным подарком я оказался на Северо-Востоке. Впервые по страшной цене я купил билеты за день до вылета. А здесь молочное море и кисельные берега. Погода словно парная. Совершенная благодать. Штиль на море. Праздное бездействие отдыха. Мы ходим по пляжу узкими шагами, абсолютно расслабленные, как сомнамбулы. В голове ни одной мысли. И нет никаких сил ни работать, ни бегать, ни отжиматься, ни рано вставать. Затишье перед бурей. Всё движется медленно, размеренно и при таком количестве людей удивительно, что не шумит. «Волна» на этот раз прошла тихо, без скандалов, страстных всплесков и экстравагантной праздничной толпы, заполняющей все рестораны и кафе.

  Продолжить чтение 

• О московском университете

  В истории русского образования и в жизни двух последних поколений Московский университет и Царскосельский лицей играют значительную роль.

  Московский университет вырос в своем значении вместе с Москвою после 1812 года; разжалованная императором Петром из царских столиц, Москва была произведена императором Наполеоном (сколько волею, а вдвое того неволею) в столицы народа русского. Народ догадался по боли, которую чувствовал при вести о ее занятии неприятелем, о своей кровной связи с Москвой. С тех пор началась для неё новая эпоха. В ней университет больше и больше становился средоточием русского образования. Все условия для его развития были соединены — историческое значение, географическое положение и отсутствие царя.

  Продолжить чтение 

• О первой молодости

  Люди обыкновенно вспоминают о первой молодости, о тогдашних печалях и радостях немного с улыбкой снисхождения, как будто они хотят, жеманясь, как Софья Павловна в «Горе от ума», сказать: «Ребячество!» Словно они стали лучше после, сильнее чувствуют или больше. Дети года через три стыдятся своих игрушек, — пусть их, им хочется быть большими, они так быстро растут, меняются, они это видят по курточке и по страницам учебных книг; а, кажется, совершеннолетним можно бы было понять, что «ребячество», с двумя—тремя годами юности — самая полная, самая изящная, самая наша часть жизни, да и чуть ли не самая важная, она незаметно определяет всё будущее.

  Продолжить чтение 

• О декабристках

  Жёны сосланных в каторжную работу лишались всех гражданских прав, бросали богатство, общественное положение и ехали на целую жизнь неволи в страшный климат Восточной Сибири, под ещё страшнейший гнёт тамошней полиции. Сёстры, не имевшие права ехать, удалялись от двора, многие оставили Россию; почти все хранили в душе живое чувство любви к страдальцам; но его не было у мужчин, страх выел его в их сердце, никто не смел заикнуться о несчастных.

• Впервые этим летом Бретань...

  Впервые этим летом Бретань расщедрилась на хорошую погоду. И вот уже вторую неделю мы купаемся в солёной воде Брестского залива и нежимся после ленча на солнце. Работать становится всё тяжелее. В четверг вечером с колумбийскими студентами мы отмечали конец учебного года. Мы пили сангрию (красное холодное вино смешанное со свежевыжатым фруктовым соком) из каталонских пурронов — прозрачных кувшинов с двумя горлышками широким и узким. В широкое вино наливается, а из узкого, держа кувшин на вытянутой руке высоко над головой, нужно пить. Пить и вытирать белой салфеткой капли стекающие по подбородку. В пятницу утром я был на защите четырёхмесячной студенческой практики. Двое французских профессоров среднего возраста с редкой злостью нападали на беззащитного практиканта и едко критиковали его доклад.

  Продолжить чтение 

 Подписаться на обновления.